Новости, мнения, блоги
Горизонтальная Россия
  1. article
  2. Горизонтальная Россия
Горизонтальная Россия

«Инклюзивный театр — это ответ на то, что на российской сцене нет людей с инвалидностью». Московский театральный критик Ника Пархомовская — об особых актерах на большой сцене

Что такое социокультурные проекты, как инклюзивным спектаклям удалось попасть на большую сцену и с какими трудностями сталкиваются «особые» актеры — лекцию на эту тему московский театровед и продюсер Ника Пархомовская прочитала в кировском культурном центре «Пятый этаж» 20 ноября. «7x7» публикует несколько тезисов из ее выступления.

О социуме и культуре

— У нас привыкли считать, что общество — про калечить, трансформировать, деформировать, про прилаживание человека, про создание его более удобным. «Культура», получается, про что-то высокое, и социокультурное — не ладится. Откуда тогда это слово? На самом деле это не взаимоисключающие понятия.

Весь наш быт, во что мы одеты, что мы едим — это наша культура и это уже наша повседневность. Получается, что «культура» и «социальное» не так далеки друг от друга.

На самом деле «социальное» — то, каким образом мы обмениваемся достижениями культуры, про то, как мы подгоняем их под себя, других, норму, представления. И социокультурный проект — любой проект, который вы осуществляете. Если вы делаете какой-то волонтерский проект, например театр, то это тоже про социокультурный проект. Потому что в этом случае, например, есть запрос у подростков. Таким образом социокультурный проект — это любой проект, работа, которая связана с попыткой изменения общества посредством культуры.

Социокультурное проектирование — это про то, чтобы поменять собственное отношение к вещам и попытаться изменить отношение людей из очень ближнего круга. Если у кого-то одного изменится отношение к проблемам или к жизни вообще, то это признак того, что социокультурный проект осуществился.

 

О кировском опыте

— Вы удивитесь, но любая моя лекция про социальный театр, танец, искусство в России начинается именно с этого города. Потому что в Кирове есть опыт Театра на Спасской. Именно здесь началась история, которая после пошла по России. Именно здесь ставили документальные спектакли. Например, «Я (не) уеду из Кирова». Это был вербатим, поставленный кировскими школьниками [вербатим — документальный театр, спектакли в котором полностью состоят из реальных монологов и диалогов обычных людей]. Это работы режиссера Бориса Павловича. И разные его проекты часто носили остросоциальный характер, потому что это было про коммуникацию и про разрушение каких-то границ, которые мы сами себе создаем.

Также в Киров приезжали люди, которые ставили социальные спектакли, но они даже не знали и не называли их так. В частности, представители «Театра. Doс». Если в обычных театрах все делают немножко выпукло, утрированно, то при вербатиме именно история обычного человека вдруг увеличивается в значимости. С моей точки зрения, это важнейший социальный проект в России. Сейчас там есть спектакли, например, про женщин, переживших насилие, был проект-вербатим про сестер Хачатурян, был спектакль про антифашистов, про бездомных — каких только социальных категорий там нет.

О домыслах

— Если мы играем спектакль про людей с ментальными особенностями без их участия, то мы рискуем домысливать, придумывать, оставлять только свою точку зрения. Социокультурное проектирование в оптимальном случае — когда есть несколько сторон и люди, о проблемах которых мы говорим, участвуют в процессе. Важно учитывать и аудиторию. Спектакль значительно интереснее, если показ проходит для тех, кто с проблемой не встречался. Например, если это спектакль про проблемных детей, то гораздо эффективнее было бы показать это не в инклюзивной школе.

 

Об инклюзивном театре

— С моей точки зрения, это был ответ на то, что на российской сцене нет людей с инвалидностью. В лучшем случае они могут быть в зале, причем с огромными ограничениями. Потому что у нас практически все залы не оборудованы. И таких проблем очень много с доступностью среды, с доступностью искусства. Но физическая сторона — не самая большая проблема. Есть вопрос ментальной доступности. Очень часто искусство разговаривает с равным: с человеком с особым опытом, возрастом, образованием. И совершенно не берет во внимание ту широкую аудиторию, для которой это может быть недоступно.

Про выход за пределы

— Фестиваль [социального и инклюзивного театра] «Особый взгляд» дал возможность получить опыт выезда из закрытых учреждений на «волю». В качестве приза на фестивале ребята выигрывали гастроли. Мы работали с людьми с ментальными, физическими особенностями, со слепоглухими и глухими. Ставился спектакль с детьми из приютов и детских домов Петербурга. Это 25 несовершеннолетних ребят, участвующих в гастролирующем по России спектакле. С одной стороны — куча хлопот у продюсеров и кураторов по сбору необходимых справок. С другой стороны — это первые в жизни ребят гастроли. И они даже получили свой первый в жизни гонорар за участие в нашем фестивале. Мы всем оплачивали работу. Пусть это были маленькие деньги, но тем не менее. Оказалось, что это очень важно. Дети из приютов и детских домов очень часто слышат про собственную невозможность выйти за пределы учреждений и что дальнейшая их жизнь будет такой же. Для нас было важно сделать так, чтобы особые подростки и дети почувствовали себя не только людьми, но и профессионалами, которые могут поехать на гастроли. Это важный момент.

На большой сцене

— Был проект «Встречи» в Большом драматическом театре Петербурга, в котором участвовали люди с ментальными особенностями из центра «Антон тут рядом». В один момент этот проект ушел из БДТ и появился проект «Квартира», в котором создали спектакль «Язык птиц». В нем участвовало много актеров, стажеров из БДТ и шесть ребят из «Антон тут рядом» [единственный в России центр социальной реабилитации, обучения и творчества для взрослых людей с аутизмом]. Спектакль был поставлен к культурному форуму, но после неожиданно стал московской звездой. В Питере его практически не играли, а в Москву он съездил дважды. Его номинировали на «Золотую маску». И в Москве появилась слава этого инклюзивного спектакля. Отсюда стало понятно, что в России в большом государственном театре на сцене, пусть и малой, выступают люди с особенностями.

 

Инвалидность — не диагноз

— Я театральный критик. Критики обычно критикуют, я не люблю это дело. Закончив театральный институт, я долго этим не занималась. Мне казалось, что театр — бессмысленно и скучно. А потом я стала работать в департаменте образования Москвы и делала там инклюзивные проекты. Некоторым, может быть, знакомо не как проекты, а как «8 видов коррекции». Звучит страшно. Но на деле это виды особенностей людей: это незрячие, глухие, слепоглухие, люди с ментальными, физическими, интеллектуальными особенностями и далее. Это люди с особенностями.

Мы делали огромный инклюзивный мюзикл. И так как мне было скучно просто для галочки делать отчетный концерт, как это должно быть, то мы сделали событие для пяти тысяч зрителей. Зрители были разные: с особенностями и без. А на сцене были ребята из школ-интернатов, и все очень разные. Были глухие, слепоглухие, были и люди на колясках. И из всего этого мы с режиссером Леной Польди поставили мюзикл «Пять золотых» по «Буратино».

Когда мы ставили этот спектакль, то Лена еще была обычным человеком, а сейчас она передвигается на коляске. Она — профессиональный цирковой режиссер, которая стала инвалидом. Это говорит о том, что инвалидность — не диагноз, все может измениться в любой момент.

И нужно понимать, что все мы с вами имеем разные особенности, мы принадлежим к разным социальным группам и можем в разные моменты времени их менять.
А история с мюзиклом помогла многим ее участникам, которые даже не помышляли о театральной карьере. Кто-то из них поступил в театральные институты, имея, например, ментальное расстройство. Хотя в российский условиях это достаточно сложно сделать. Маме того участника удалось преодолеть все бюрократические препоны.

Мария Старцева, «7х7»

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости