Новости, мнения, блоги
Выбрать регион
Права человека
Права человека

Невыученные уроки истории: о Юрии Дмитриеве

Вера Васильева

Фото Веры Васильевой

Письмо Юрия Дмитриева. Фото Веры Васильевой

Председатель карельского отделения правозащитного центра «Мемориал», крупный исследователь истории сталинских репрессий, автор множества книг памяти жертв Большого террора в Карелии, лауреат премии Московской Хельсинкской группы за исторический вклад в защиту прав человека Юрий Дмитриев уже третий год находится в СИЗО номер 1 Петрозаводска. Против него выдвинуты надуманные, как многие уверены, обвинения. Коллеги Дмитриева по поисковой работе и обществу «Мемориал» и другим правозащитным организациям, деятели культуры и общественные деятели считают, что правозащитника преследуют из-за его деятельности по возвращению имен жертв репрессий. «Мемориал» (Москва) признал его политическим заключенным. В начале марта Петрозаводский городской суд в очередной раз продлил ему срок ареста, до 25 июня.

Обвинения в адрес Дмитриева насколько сомнительные с точки зрения убедительности доказательной базы, настолько и неприятные (в изготовлении детской порнографии и насилии над несовершеннолетней приемной дочерью), они имеют, на мой взгляд, очевидную цель — опорочить честное имя историка. В такой ситуации впору опустить руки. Однако Дмитриев даже в нелегких и для молодого и здорового человека (а исследователю идет уже седьмой десяток) условиях СИЗО продолжает заниматься темой советских политических репрессий. Еще во время первого судебного процесса, по результатам которого обвиняемый был полностью оправдан и получил право на реабилитацию, историк при помощи своих коллег подготовил к выходу в свет книги «Их помнит родина. Книга памяти карельского народа"»и «Красный Бор». В настоящее время он работает над следующей, «Место памяти Сандармох». Кстати, 20 лет назад вышла в свет другая книга Дмитриева, «Место расстрела — Сандармох», и в этом суть его работы: превращать места массовых бессудных расстрелов в объекты памяти.

Находясь в несправедливом заключении, Юрий Алексеевич не только продолжает (это позволяют условия следственного изолятора и продолжающегося судебного процесса) заниматься историческими изысканиями. Он также проводит просветительскую работу среди своих сокамерников. Он, как сам пишет, пытается знакомить их с азами истории политических репрессий в нашей стране. Например, 30 октября прочитал им лекцию о Дне политзэка, Дне памяти жертв политических репрессий в СССР. Неравнодушных людей, пишущих ему за решетку, историк просит присылать рассказы о политических узниках — и сталинских времен, и нынешних.

«…В том и вижу свою (и коллег) миссию — напомнить людям об ужасах беспамятства. Нет знаний — нет памяти. Как можно помнить о том, о чем не знаешь?» — написал мне Юрий Дмитриев в недавнем письме.

Этот аспект — именно персонализированная память, с возвращенными из небытия именами и судьбами расстрелянных, репрессированных, а не только сухие цифры статистики и воздвигнутая государством «Стена скорби», где жертвы репрессий лишены индивидуальных черт, очень важен для правозащитника. И еще важна неразрывная связь этой памяти с сегодняшним днем. Руководство нашей страны, в которой до сих пор нарушено даже право на могилу, чему многие годы противостоит Дмитриев, приветствует только «память о победах, о войнах… То есть властям нужны „герои“ без капли политического мышления. Этакие бездушные исполнители любых приказов. Помнится, человечество это уже проходило», — отмечает в том же письме историк.

Эта война памяти, очевидно, и привела Юрия Дмитриева за решетку и на скамью подсудимых. Ведь благодаря его и его коллег усилиям уже два десятилетия в Сандармох 5 августа, в день начала Большого террора, из разных стран съезжаются люди, чтобы помянуть своих родных, близких, соотечественников, тех, кто там расстреляны и захоронены. Это трагическая, ужасная, стыдная история о жертвах, нуждающаяся в изучении, осмыслении и сохранении, — а не та победно-парадная история страны, которой Кремль призывает нас гордиться.

Тот, кто не вписывается в изображаемую властями благую картину, рискует пополнить списки современных политзэков, как это произошло с Дмитриевым. По данным «Мемориала», в России насчитывается около полутора сотен российских политзаключенных, и этот список заведомо неполный. Граждан преследуют за их религиозные убеждения, за публичные высказывания оценочных суждений, включая репосты в социальных сетях. Сегодня, когда нам пытаются запретить писать и говорить о порочном, жестоком, позорном, когда арестовывают все новых и новых невиновных, ломая их судьбы, особенно важно продолжать напоминать о них. О Юрии Дмитриеве, об Олеге Сенцове и других украинских политзаключенных. О главе грозненского «Мемориала» Оюбе Титиеве, недавно приговоренном к четырем годам колонии-поселения за подброшенные ему, как он утверждает, наркотики. О 76-летнем ученом Викторе Кудрявцеве, несправедливо, по словам его защиты, коллег и близких, обвиненном в шпионаже… В одном из писем Дмитриеву, предназначенных для его просветительской работы, я рассказала, что в колонии «Черный дельфин», где в 1942 году умерла от брюшного тифа политзаключенная, немецкая актриса Карола Неер, в тех же самых тюремных стенах 16-й год отбывает пожизненный срок бывший сотрудник компании «ЮКОС» Алексей Пичугин, который дольше всех из современных политзэков удерживается за решеткой.

Не потому ли, что уроки истории, в том числе те, которые преподает нам Дмитриев, нами так и не были выучены, в российских тюрьмах сейчас содержатся новые политзаключенные?

Оригинал

Материалы по теме
Комментарии (0)
или зарегистрируйтесь, чтобы оставить комментарий, как зарегистрированный пользователь.

Последние новости